№ 88, сентябрь 2004 г.


Вопросы истории

Партизанское движение в Южной Корее


    В прошлом году в одном американском архиве я увидел несколько снимков, сделанных американским корреспондентом летом 1948 года на какой-то захолустной южнокорейской станции. Железнодорожный пейзаж, в общем-то, одинаков во всех странах: перроны, стрелки, водокачки. Однако на фотографиях было хорошо видно, что все важнейшие станционные объекты обнесены каменными стенами или окружены окопами, а самым высоким объектом на станции является не водокачка, а сторожевая вышка, на которой отчётливо различим часовой с пулемётом.
    Речь, повторяю, идёт о лете 1948 года. До начала Корейской войны остаётся ещё два года. От кого же, в таком случае, собираются оборонять маленький полустанок в центральной Корее? Конечно же, от коммунистов-партизан. Гражданская война в Южной Корее началась задолго до того, как ранним утром 25 июня 1950 года северокорейские войска перешли 38-ю параллель, и продолжалась она и после того, как 27 июля 1953 года было подписано соглашение о прекращении огня.
    Освобождение Кореи в августе 1945 года стало началом внутрикорейской гражданской смуты. Во многом ответственность за неё несут великие державы, СССР и США, которые превратили Корейский полуостров в арену борьбы за свое геополитическое влияние. Однако я бы не стал сводить весь корейский конфликт к схватке ставленников Москвы со ставленниками Вашингтона. Фактически в Корее переплелись соперничество сверхдержав и внутренняя гражданская война.
    Поначалу борьба между южнокорейскими левыми и южнокорейским правыми носила мирный характер, хотя уже в конце 1945 года обе стороны стали прибегать к убийствам и запугиванию оппонентов. Однако в 1946 г., после запрета южнокорейской компартии, левые приняли решение начать в Южной Корее масштабное партизанское движение. Решение это, естественно, было согласовано с Москвой, которая с самого начала оказывала значительную помощь в обучении и снаряжении партизанских отрядов. Разумеется, базой подготовки партизан стал контролируемый коммунистами Север.
    Для подготовки партизанских командиров и специалистов-диверсантов на Севере было создано т.н. Кандонское военно-политическое училище. Во главе училища встал советский кореец Пак Бён Юль (с которым я, кстати, встречался в Москве в начале 1990-х годов), а вооружались отряды из арсеналов японской Квантунской армии, которые были захвачены советскими войсками во время скоротечной и победоносной кампании в августе 1945 г. Любопытно, что в те времена сами партизаны называли себя именно русским словом "партизан" (빨치산), и только впоследствии, после 1960 г., в северокорейских документах их задним числом переименовали на корейский лад.
    Основную массу бойцов составляли молодые южнокорейские коммунисты, которые тайно переправлялись на Север активным коммунистическим подпольем. После нескольких месяцев обучения из них формировались отряды, которые отправлялись через 38-ю параллель на Юг. Впрочем, в составе отрядов были и выходцы из Северной Кореи (в те времена это были, скорее, географические, а не политические понятия).
    Надо сказать, что Южная Корея – это страна, для ведения партизанской борьбы не очень-то подходящая. В те времена корейские горы, ныне покрытые лесом, представляли собой просто голые холмы. В стране существовала развитая сеть коммуникаций, построенная в колониальные времена (японцы были активными строителями железных дорог и телефонных линий). Высокая плотность населения тоже обычно скорее препятствует партизанам, чем помогает им. В этих условиях относительный успех корейских красных партизан показывает, что они пользовались немалой поддержкой населения. Без такой поддержки они не продержались бы и нескольких месяцев.
    Однако основными районами партизанских операций стали наименее населенные районы страны, в первую очередь – горный массив Чирисан и горные хребты восточного побережья. Именно там находились основные партизанские базы, и именно там проходили их основные боевые операции.
    Драматический характер приняли события на Чечжудо – острове, который в первые годы после освобождения находился под фактическим контролем коммунистов и их союзников. Однако к началу 1948 г. сеульские власти стали постепенно устанавливать на острове свой контроль, стремясь обеспечить проведение там парламентских выборов – тех самых выборов, которые коммунисты стремились сорвать. В этих условиях руководство коммунистов решило начать восстание. В ночь на 3 апреля 1948 г. боевые группы атаковали местные органы власти и дома их руководителей. Представителей реакционного режима вырезались целыми семьями – впрочем, правые поступали с "красными бандитами" точно так же. К концу 1949 г., когда восстание на Чечжудо было, наконец, подавлено, от "белого" и "красного" террора погибло около 15% всего населения острова, то есть каждый шестой его житель.
    В этой связи, пожалуй, необходимо небольшое отступление. В последние годы, когда маятник политической жизни в Корее ощутимо сдвинулся влево, южнокорейская печать пишет почти исключительно о "белом терроре", об акциях, направленных против партизан. У рядового южнокорейского читателя, особенно молодого, создаётся впечатление, что пытками и казнями в те кровавые годы занимались только корейские "белые", в то время как корейские "красные" были рыцарями без страха и упрёка. То же восстание на Чечжудо сейчас обычно изображается как стихийный взрыв народного возмущения, направленный против "антинационального режима". Те факты, которые не укладываются в эту картину, обычно замалчиваются – например, только скороговоркой упоминается о том, что восстание началось по указанию Пхеньяна и являлось частью стратегии, направленной на срыв парламентских выборов.
    Всё это весьма напоминает тот образ российской гражданской войны, который сформировала в последние годы у молодёжи постперестроечная российская печать: благородные "поручики голицины" и "корнеты оболенские" против пьяных садистов-комиссаров. В России в облике ангелов незаслуженно оказались белые, в Корее столь же незаслуженно эта роль досталась красным, однако в обоих случаях задним числом идеализируется именно проигравшая сторона. Похоже, что лучший способ спасти свою историческую репутацию на гражданской войне – это проиграть. В действительности, конечно, к террору прибегали и те, и другие: иначе на гражданской войне в принципе не бывает.
    Восстание на острове Чечжудо было частью масштабной кампании, направленной на срыв парламентских выборов 1948 г. Организаторы кампании – пхеньянские руководители и их московские советники – рассчитывали на то, что им удастся сорвать выборы на значительной части территории страны и таким образом поставить под сомнение законность будущего южнокорейского правительства. Поскольку левые собирались провозглашать собственное правительство в Пхеньяне, такой поворот событий представлялся им очень желательным. Однако весенняя кампания 1948 г. закончилась неудачей: парламентские выборы удалось сорвать только на острове Чечжудо. (С другими версиями и оценками происшедшего на Чечжудо можно ознакомиться, например, здесь: www.kimsoft.com/1997/cheju.htm – Прим. ред.)
    Неудачей закончилось и новое "партизанское наступление" весной 1949 года. К тому времени южнокорейские части уже накопили немалый опыт контрпартизанской борьбы (весьма грязного занятия, надо отметить), и переброшенные с Севера отряды были уничтожены в течение нескольких месяцев. Неудача "весеннего наступления" 1949 г. продемонстрировала Пхеньяну, что силами одних партизан свергнуть южнокорейский режим не удастся, и заставила ускорить подготовку к полномасштабной войне.
    К началу Корейской войны партизанское движение на Юге было почти подавлено: на всей территории Юга действовало около 450-500 партизан, главным образом – в горах Чирисан. Однако драматические события первых месяцев войны привели к резкой активизации партизанского движения. В ходе контрнаступления американских и южнокорейских войск осенью 1950 г. значительная часть северокорейской армии оказалась в окружении и перешла к партизанским действиям. В начале 1951 г., когда численность партизан достигла своего пика, в отрядах насчитывалось около 15 тысяч бойцов, в основном солдат-окруженцев. Главным партизанским районом оставались горы Чирисан, где существовала партизанская зона под командованием знаменитого Ли Хён Сана, ветерана корейского коммунистического движения, который был заброшен в этот район ещё задолго до войны.
    Однако с весны 1951 г. численность партизан стала быстро сокращаться. Снабжать их по воздуху было невозможно в силу полного господства американской авиации в небе Кореи. После установления стабильных фронтов весной 1951 г. почти невозможным стало и снабжение отрядов по суше. Лишенные поставок оружия, боеприпасов и медикаментов, отряды быстро таяли. Вдобавок, отношение местного населения к ним заметно изменилось в худшую сторону: после краткосрочной коммунистической оккупации многие жители Юга пришли к выводу, что лисынмановская власть, при всех своих недостатках, всё-таки лучше кимирсеновской.
    В июле 1953 г. завершилась Корейская война. Однако партизанское движение продолжалось даже после формального прекращения боевых действий. Ли Хён Сан был убит в сентябре 1950 г., а отдельные операции в горах Чирисан продолжались до 1956 г. Последнее известное столкновение между правительственными войсками и партизанами произошло 13 июля 1956 г., и именно эту дату можно считать днём окончания гражданской войны в Южной Корее. Войны, которая продолжалась десять лет...

Андрей Ланьков

Обсудить на форуме


Вернуться к списку статей

© "Сеульский вестник", 2000-2005
При полном или частичном воспроизведении размещенной здесь информации в Интернете просим давать интерактивную ссылку на заглавную страницу нашего сайта: http://vestnik.tripod.com/