 |
№ 92, январь 2005 г. | ||
|
|
|||
Корейские горизонтыПеребежчики: история вопросаВ начале января 2005 года министр по делам национального объединения (то есть, иначе говоря, министр по отношениям с Северной Кореей) Чон Дон Ён сделал заявление, которого ожидали уже давно. Он сказал, что отныне Сеул будет всячески препятствовать деятельности так называемых "брокеров" – мелких бизнесменов-посредников, которые переправляют северокорейских беженцев из Китая в Южную Корею. Одновременно господин Чон объявил, что пособия, выплачиваемые беженцам, будут резко сокращены. О сокращении было объявлено давно, но в окончательном варианте оно оказалось куда более радикальным, чем ожидалось ранее. Иначе говоря, официальный Сеул сейчас не скрывает того, что южнокорейские власти изо всех сил стараются сократить приток беженцев с Севера. Что ж: новые времена – новая политика. На протяжении десятилетий правительство Южной Кореи, наоборот, всячески поощряло тех подданных Ким Ир Сена, которые решали бежать на Юг. Таковых, впрочем, было немного. Сейчас в Южной Корее находится около шести тысяч выходцев с Севера. Однако 90% из них прибыло на Юг в течение последнего десятилетия, в то время как перебежчики 1953-1993 годов составляют всего лишь 10% от общего количества находящихся на Юге северян. В последние годы на Юг ежегодно прибывает около полутора тысяч перебежчиков. До 1990 г., однако, их было всего лишь 3-5 человек в год. На то были свои причины. К началу 1960-х гг. правительство КНДР создало крайне эффективную систему охраны границы, которая была направлена как "вовне" (против проникновения в страну южнокорейских агентов), так и "вовнутрь" (против несанкционированных попыток покинуть Северную Корею). Несколько километров минных полей, контрольно-следовых полос, проволочных заграждений превратили переход военно-демаркационной линии в смертельно опасное мероприятие. Перебраться на Юг морем также непросто. Доступ на прибрежные пляжи для обычных граждан в КНДР был закрыт, а само морское побережье отгорожено несколькими рядами колючей проволоки и контрольно-следовыми полосами, протянувшимися вдоль моря на сотни километров. Относительно свободный доступ к морю имели рыбаки, но именно поэтому они находятся под особо пристальным наблюдением властей. Вдобавок, после 1957-1960 гг., власти КНДР, действуя в соответствии с "Постановлением Кабинета министров №149" провели выселение всех "социально ненадёжных элементов" из приграничной зоны (расстояние до 20 км от 38-й параллели). Впрочем, малочисленность перебежчиков была вызвана и другими обстоятельствами – в первую очередь тем, что до 1965 г. Южная Корея отнюдь не превосходила Северную по уровню жизни. Немалую роль играла и эффективная пропаганда: в шестидесятые и семидесятые годы революционный энтузиазм был еще свеж, и основная масса жителей Северной Кореи поддерживала существующий режим. Понятно, что власти Сеула изо всех сил старались увеличить количество перебежчиков. Помимо желания вносить разброд в стан противника и получать разведывательную информацию, в Сеуле руководствовались и внутриполитическим соображениями: в те времена властям приходилось всерьез думать об антикоммунистической пропаганде внутри страны, и перебежчики широко использовались в этой "идейно-воспитательной работе". Написанные ими (и отредактированные правительственными идеологами) книги об ужасах северокорейского коммунизма издавались большими тиражами, а сами перебежчики должны были регулярно выступать с разоблачительными антикоммунистическими лекциями в учебных заведениях и на предприятиях. Само существование перебежчиков должно было служить живым подтверждением социально-экономического превосходства Юга. В 1960-1990 гг. подавляющее большинство перебежчиков было выходцами из северокорейской элиты. Оно и понятно: только представители немногих привилегированных групп имели тогда физическую возможность покинуть КНДР. Среди перебежчиков того времени были военные летчики, угнавшие на Юг свои самолеты, дипломаты и сотрудники внешнеторговых организаций, перешедшие на Юг через третьи страны, военнослужащие частей, расположенных вдоль военно-демаркационной линии, и поэтому знакомые с тем, как она охраняется, а также рыбаки, которым удалось обмануть бдительность многочисленных контролеров и надсмотрщиков. Перебежчики могли рассчитывать на щедрую помощь со стороны властей. В 1962 г., вскоре после прихода к власти военного правительства Пак Чон Хи, в Южной Корее был принят первый законодательный акт, который определял отношение к перебежчикам – "Специальный закон о защите выходцев с Севера" (закон №1053). В 1978 г. парламент принял новый "Закон о защите перебежчиков", который с небольшими изменениями действовал до 1993 г. (закон №3156). Оба закона предусматривали весьма разнообразные меры, направленные на помощь перебежчикам. Перебежчикам, доставившим в распоряжение Сеула особо ценные сведения или боевую технику, выплачивалось дополнительное вознаграждение, которое могло быть очень большим. Например, Ли Ун Пхён, угнавший в 1983 г. На Юг свой МИГ-19, получил вознаграждение в 120 миллионов вон. По тем временам это была астрономическая сумма, что-то около 8 тысяч (!) среднемесячных зарплат! Впрочем, и без таких наград довольствия, регулярно получаемого рядовыми перебежчиками, вполне хватало для безбедной жизни. Государство обеспечивало их квартирами в Сеуле, которые бесплатно передавались им в собственность, а также помогало желающим поступить на учебу в любой, по их выбору, вуз. Военнослужащие при желании могли продолжить службу в армии Республики Корея, причем за ними сохранялось их северокорейское звание. Наконец, в течение некоторого времени после прибытия на Юг полагалась перебежчикам и личная охрана. Ситуация радикально изменилась в начале девяностых годов, после краха социалистической системы и развала СССР. С одной стороны, коммунистическая идеология перестала быть серьезной опасностью для Сеула, да и Север, пусть и сохранявший немалый военный потенциал, всё больше казался пресловутым "бумажным тигром". С другой стороны, поток перебежчиков стал возрастать – как раз тогда, когда политическая надобность в них если не исчезла, то, во всяком случае, резко снизилась. Снизилось и "социальное качество" перебежчиков: помимо представителей северокорейской элиты, среди них все больше было выходцев из простонародья, информационная и пропагандистская ценность которых была невелика. Результатом стало и неуклонное сокращение программ помощи перебежчикам – сокращение, очередным этапом которого стали недавние заявления министра по делам национального объединения Чон Дон Ёна.
Андрей Ланьков
Вернуться к списку статей © "Сеульский вестник" При полном или частичном воспроизведении размещенной здесь информации в Интернете просим давать интерактивную ссылку на заглавную страницу нашего сайта: http://vestnik.tripod.com/ | |||
